Ново - русский Дон Жуан, или Моцарт в яме
Признаюсь честно, что плохо разбираюсь в классической музыке, а тем более в опере. Она для меня подобно лесу, с птичьего полета. С этой высоты все видно и слышно, а оказавшись под его сенью, сразу теряешься. Может из-за этого я остерегаюсь посещать оперы. Но оперы В.А. Моцарта мне, как простому обывателю понятны. Речь пойдет об опере В. Моцарта «Дон Жуан» по либретто Лоренцо де Понте..
Рецензии и отзывы об этой постановке я просматривала еще весной, в интернете. Премьера “Дон Жуана” состоялась год назад, кажется в Экс-ан-провансе и там музыкальным руководителем постановки был Теодор Курентзис. Он с прошлого года стал приглашенным дирижером Большого Театра. «Дон Жуан» - вторая постановка в Большом. Первая его постановка в Большого Театра была опера «Воццек« композитора. А Берга.
Но приняла решение пойти в оперу, когда узнала, что музыка будет звучать, именно та, которую создал, наполнил своим дыхание, вдохновением Амадей Моцарт. Редко в наше время услышь подлинную музыку непревзойденного композитора. И порукою в том мне был Теодор Курентзис. Несколько раз мне доводилось слушать по телевиденью концерты эпохи Барокко, и слушала с трепетом.
Мне кажется, что этот дирижер разъясняет нам музыку без слов, без гримас. Он просто разворачивает ее свитки и позволяет нам, слушателям, изучать их. И каждый раз, бывая на концертах Теодора Курентзиса, я была со-причастницей чего-то важного.
Слово и Музыка, это то, по-моему, из чего соткана человеческая душа. Когда душа мутнеет, то утрачивается способность воспринимать свет, добро и красоту. Мои современники утратили чуткость, забыли язык Музыки и разучились понимать оперу, чувствовать в музыке драму личности. Люди обленились душевно.
И в угоду современным меломанам режиссер - постановщик выдрал Дон Жуана и остальных героев, словно брюкву, подстриг, вымочил в питательном растворе современной эстетики и воткнул в современную грядку - в роскошные апартаменты. Это история одной современной, буржуазной семьи, где и Лепорелло родственник Командора.
Изложить, объяснить родственную связь героев постановки так же сложно, как понять, кто с кем состоит в родстве фильме Фр.Кополлы «Крестный отец». Только действие происходит в наши дни, в семье буржуа, в которой Дон Жуан - закадычный друг Лепорелло и бывший муж Донне Эльвире. Вся история происходит в доме - особняке
Командора и пригородном ресторане, где Дон Жуан пирует с Церлиной. На сцене появляется то библиотека Командора со стеллажами книг, с большим, круглым ковром и массивной люстрой; то в пустой комнате с голыми стенами и на том же круглом ковре, как я поняла - комнате Дон Жуана; то гостиная с двумя тремя креслами, в которой стоит, потрет Командора. Там происходит объяснение Донны Анны с Дн Актавием.
Дуэт великолепный! А сцена исподволь напоминает картины Фр.Кополлы.
И благодаря усердию Мити Чернякова Дон Жуан для молодых людей стал своим в доску. В нем не заметно самого удручающего - Порока! Современным людям он пришелся по душе: свой парень в доску. Он - тщедушный! Для этого режиссер порушил все границы воспитания и уважение русского общество, которые хоть небрежно, сохраняют во многих семьях. По мановению руки Мити Чернякова, все они стали одной, мещанской семьей.
Бегло просмотрев программку, я не нашла ни одного вокалиста из Большого Театра!
Исподволь я почувствовал досаду, что в главном театре России нее нашлось ни одного достойного вокалиста! В Большой, на этот спектакль музыкальный руководитель и дирижер собирал по всей Европе!
На Дон Жуана он пригласил Дмитреса Телякоса, Донну Анну пела Сюзана Гритон \осетинка\; Лепорелло - тот же, кто пел в Германии - Гвидо Локонсоло; Донну Эльвиру - Вероника Джиова /вокалистка Новосбирского театра\; Дон Актавио -- Колин Бацан тоже из Германии; Церлина - Черстин Авемо \ вокалистка Новосибир.Театра\; Мазетто - Эдуард Цанга ; Командор - Анатолий Цанга.
Я узнала оперу Моцарта только по музыке. Сколь разнятся музыка и вокал с действием. Первый акт смотрела на сцену и с трудом узнавала Моцарта… светлая, искренняя музыка и вертеп. На сцене настоящий вертеп. Сцена похорон Командора разнится с тем, что переживают и чувствуют герои.
Невозможно было не заметить Донну Эльвиру \ Веронику Джиову\. Чистый, парящий голос. Она голосом передавала все чувства, отношение к Мазето….
К счастью ли, к сожалению, но это было столь несуразно, что я отвела взор от сцены и стала наблюдать за Теодором. Мне было хорошо и просторно, ибо мое место - крайнее кресло первого ряда. Оттого, что места идут не по прямой линии, а огибают оркестровую яму, видно и лицо дирижера, и большую часть оркестра.
В этой яме, скрытой от праздного взора, прибывал другой мир, разворачивалась иная история. Сотворцом Амадея был Теодор. Он парил, летал в том мире. Его чуткие руки создавали тот светлый мир, вдыхая в каждого частичку самого себя. Он создавал всех героев этой драмы, замешивал из нот характеры, темами плел взаимоотношение, сострадал. Там все миры были едины. Границ и пределов в нем не было. Теодор выносил из небытия образ незабвенного героя - любовника.
Его Дон Жуан, по-моему, заблудший и жалкий человек, не ведавший до определенного часа, что творит. А Репорелло - податливая и закопченная соблазном натура.
В последней картине явственно слышится падение Дон Жуана и вечный кошмар, ужас его.
Мне понравились дуэты и ансамбли. Они, по-моему, были созданы очень изящно и бережно, подобно узору солнечной пыли. Их сопровождал клавесин. Красота и очарование этих речитативов в том, что были естественны, не выпирали из музыки. И по тональности были одно. Плавно, без сумятицы, из них вновь появлялась музыка.
В тот вечер я почувствовала еле уловимое дуновение, дыхание Вольфганга… Его присутствие. Даже казалось, что в оркестровой яме был сам Амадей…
Меня чрезвычайно удручает то, что после спектаклей и классических концертах в консерватории и филармонии не предусмотрено какое-то время безмолвия, дабы люди осмыслил происходящее и закрепили все в сердце, в памяти… вернуться из вечности в повседневность…..
Вновь взлетело к потолку черное полотнище,… и низвергло меня с ясной выси.
Артистов публика встречала овациями. Они были современными людьми и не скрывали усталости потому, что непросто существовать в противоречии с самим собой.
Вышел дирижер Теодор Курентиз в черной рубашке - распашонке. В эти минуты он напомнил мне подмастерье великого Гения. Смущенно кланялся, всех благодарил. Может мне это показалось, но он был умиротворенным, словно узрел нечто вечное вместе с Вольфгангом. Быть может, композитор находился подле дирижера, в оркестровой яме.
Мы после спектакля хотели и пытались передать ему цветы, но дежурные сказали, что воспрещено,… если вы заранее не позвонили, не упредили о своем намерении, цветы от вас не принимаются. А как быть простым смертным, которые ходят в Оперу, как в обитель Красоты и благозвучие, откладывая на билеты по полтиннику в месяц и ущемляя себя в еде, чтобы нагрести на цветы для солистов, или дирижера. Это не трава, не веники и ни мусор. Это нектар души.
Эта поставка оперы «Дон Жуан» привела меня в несказанное смятение. Четыре - пять дней я не могла в этом ворохе разобраться, исполнение почти что безупречное, вокалисты искусные, а меня что-то угнетало. И давеча, все- таки поняла. Это несоответствие музыки, исполнение с вертепом, который был на сцене. Я бы тот черный занавес, который разделял картины - явление вообще бы не поднимала. Нужно научиться воспринимать оперу душой, и тогда музыка и мастерство вокалистов будут возносить вас в светлый и безмятежный мир…
А где был сам Амадей Моцарт? В яме. В оркестровой яме.